Воротился старик ко старухе,
Рассказал ей
великое чудо:
«Я сегодня поймал было рыбку,
Золотую рыбку, не простую;
По-нашему говорила рыбка,
Домой в море синее просилась,
Дорогою ценою откупалась:
Откупалась, чем только пожелаю.
Не посмел я взять с нее выкуп;
Так пустил ее в синее море».
Старика старуха забранила:
«Дурачина ты, простофиля!
Не умел ты взять выкупа с рыбки!
Хоть бы взял ты с нее корыто,
Наше-то совсем раскололось...
Неточные совпадения
Она приближалась к слову о величайшем и неслыханном
чуде, и чувство
великого торжества охватило ее.
Иван Петрович вел жизнь самую умеренную, избегал всякого рода излишеств; никогда не случалось мне видеть его навеселе (что в краю нашем за неслыханное
чудо почесться может); к женскому же полу имел он
великую склонность, но стыдливость была в нем истинно девическая. [Следует анекдот, коего мы не помещаем, полагая его излишним; впрочем, уверяем читателя, что он ничего предосудительного памяти Ивана Петровича Белкина в себе не заключает. (Прим. А. С. Пушкина.)]
«Я понял бы ваши слезы, если б это были слезы зависти, — сказал я, — если б вам было жаль, что на мою, а не на вашу долю выпадает быть там, где из нас почти никто не бывает, видеть
чудеса, о которых здесь и мечтать трудно, что мне открывается вся
великая книга, из которой едва кое-кому удается прочесть первую страницу…» Я говорил ей хорошим слогом.
Такие прямо говорили, не совсем, впрочем, вслух, что он святой, что в этом нет уже и сомнения, и, предвидя близкую кончину его, ожидали немедленных даже
чудес и
великой славы в самом ближайшем будущем от почившего монастырю.
Вот почему
великое известие о новом «
чуде», совершенном старцем Зосимою, повергло его в чрезвычайное недоумение.
От него есть избавленье только в двух крайних сортах нравственного достоинства: или в том, когда человек уже трансцендентальный негодяй, восьмое
чудо света плутовской виртуозности, вроде Aли-паши Янинского, Джеззар — паши Сирийского, Мегемет — Али Египетского, которые проводили европейских дипломатов и (Джеззар) самого Наполеона
Великого так легко, как детей, когда мошенничество наросло на человеке такою абсолютно прочною бронею, сквозь которую нельзя пробраться ни до какой человеческой слабости: ни до амбиции, ни до честолюбия, ни до властолюбия, ни до самолюбия, ни до чего; но таких героев мошенничества чрезвычайно мало, почти что не попадается в европейских землях, где виртуозность негодяйства уже портится многими человеческими слабостями.
Знаете ли вы, как дороги нам эти „
чудеса“ и как любим и чтим, более чем братски любим и чтим мы
великие племена, населяющие ее, и все
великое и прекрасное, совершенное ими?
— Братец Григорьюшка! Лучше всех ты знаешь сказанья про дивные
чудеса, в старые годы содеянные. Изрони златое слово из уст твоих… Поведай собору про богатого богатину Данила Филиппыча, про
великого учителя людей праведных Ивана Тимофеича.
Человек рожден для
великой радости, для беспрестанного творчества, в котором он — бог, для широкой, свободной, ничем не стесненной любви ко всему; к дереву, к небу, к человеку, к собаке, к милой, кроткой, прекрасной земле, ах, особенно к земле с ее блаженным материнством, с ее утрами и ночами, с ее прекрасными ежедневными
чудесами.
И на тех-де праздниках старицы Шарпанской обители поставляют кормы
великие, а во время-де кормов читают народу про
чудеса, от той иконы бываемые.
В этом ожидании
чуда, требовании
чуда от поверившего, чтобы самому поверить, скрыт
великий соблазн, дьявольская хитрость.
Петру Валерьянычу я, однако, не признался, что еще допреж сего, с лишком тридцать пять лет тому, это самое
чудо видел, потому вижу от
великого удовольствия показывает человек, и стал я, напротив, дивиться и ужасаться.
Да и страшен был зверь лесной,
чудо морское: руки кривые, на руках когти звериные, ноги лошадиные, спереди-сзади горбы
великие верблюжие, весь мохнатый от верху до низу, изо рта торчали кабаньи клыки, нос крючком, как у беркута, а глаза были совиные.
Сад, впрочем, был хотя довольно
велик, но не красив: кое-где ягодные кусты смородины, крыжовника и барбариса, десятка два-три тощих яблонь, круглые цветники с ноготками, шафранами и астрами, и ни одного большого дерева, никакой тени; но и этот сад доставлял нам удовольствие, особенно моей сестрице, которая не знала ни гор, ни полей, ни лесов; я же изъездил, как говорили, более пятисот верст: несмотря на мое болезненное состояние, величие красот божьего мира незаметно ложилось на детскую душу и жило без моего ведома в моем воображении; я не мог удовольствоваться нашим бедным городским садом и беспрестанно рассказывал моей сестре, как человек бывалый, о разных
чудесах, мною виденных; она слушала с любопытством, устремив на меня полные напряженного внимания свои прекрасные глазки, в которых в то же время ясно выражалось: «Братец, я ничего не понимаю».
— Аскетов ваших, Егор Егорыч, я прежде не признавал, — вмешался в разговор Сверстов, — но теперь, повидав Андреюшку, которого тоже надобно отнести к разряду аскетов, должен сказать, что, по-моему, он — или плут
великий, или представляет собою
чудо.
Словом, мистики признают, что все
великие идеи —
чудо, озаряющее головы людей, по преимуществу наклонных к созерцательному мышлению.
— Где нам, малым людям, такие
чудеса видеть! — сказал он, смиренно пожимая плечами. — Нам и во сне такой лепоты не снилось,
великий государь! Живем на Волге по-мужицки, про Москву только слухом слышим, а в этом краю отродясь не бывывали!
— С этих пор точно благодетельный ангел снизошел в нашу семью. Все переменилось. В начале января отец отыскал место, Машутка встала на ноги, меня с братом удалось пристроить в гимназию на казенный счет. Просто
чудо совершил этот святой человек. А мы нашего чудесного доктора только раз видели с тех пор — это когда его перевозили мертвого в его собственное имение Вишню. Да и то не его видели, потому что то
великое, мощное и святое, что жило и горело в чудесном докторе при его жизни, угасло невозвратимо.
Это величайшее торжество и апофеоз той
великой силы, которая неудержимо льется с голубого неба, каким-то
чудом претворяясь в зелень, цветы, аромат, звуки птичьих песен, и все кругом наполняет удесятеренной, кипучей деятельностью.
Дионисическое состояние знает единый свой, безбрежный миг, в себе несущий свое вечное
чудо: каждое мгновение для Ницше — восходящая и посредствующая ступень, шаг приближения к
великой грядущей године.
Великое дело, с малым и необученным войском устоять против бесчисленных врагов… но господь укрепит десницу рабов своих, хотя, по тяжким грехам нашим, мы недостойны, чтоб свершилось над нами сие
чудо, и поистине не должны надеяться… но милосердие всевышнего неистощимо.
Великий Инквизитор говорит, что «человек ищет не столько Бога, сколько
чудес».
Первый нумер!.. Я была твердо убеждена, что тут произошло
чудо —
чудо благодаря образку Николая Чудотворца… Вот она,
великая сила детской веры!
— Нина, милая! Нельзя быть без просвета. Надо верить в
чудо вселенной. Особенно в наши лета, когда молодость прошла! Il faut la grande synthèse!.. [Нужен
великий синтез!.. (фр.).]
«Мы, Божиею милостью, Димитрий
Иванович, царь и
великий князь
Всея Руси, ко всем русийским людям:
Господним неким превеликим
чудомСохранены и спасены…» Гм, гм!
Павел горько и печально улыбался. Он не умел поступать так, как Петров, и целовал этих женщин. Его губы касались их холодного тела, и было однажды, — и это страшно вспомнить, — он, со странным вызовом самому себе, целовал вялую руку, пахнувшую духами и пивом. Он целовал, точно казнил себя; он целовал, точно губы его могли произвести
чудо и превратить продажную женщину в чистую, прекрасную, достойную
великой любви, жаждою которой сгорало его сердце. А она сказала...
К земле ль наклонит взор —
великий ряд
чудес:
Борьба за честь; народ, покрытый блеском славным;
И мир, воскреснувший по манию небес,
Спокойный под щитом державным.